Обезумевшие от страха платеадос столпились вместе. Дон Мануэль точно окаменел; его пальцы судорожно сжимали еще дымящийся пистолет, а глаза бессмысленно вперились в незнакомца, как будто у птицы, загипнотизированной змеей.
-- А теперь, убийца, -- сказал последний ледяным голосом, -- посмотри-ка на меня хорошенько! Что, узнаешь меня?
Быстрым движением он сбросил с себя плащ и шляпу, его спутники сделали несколько шагов вперед, так что свет упал прямо на них.
-- Дон Порфирио Сандос! -- воскликнул дон Мануэль скрежеща зубами, -- А, сатана! Чего ты от меня хочешь?
-- Судить тебя! -- спокойно отвечал тот.
-- Погоди, я еще не в твоих руках -- оружие пока еще со мной!
Он опять поднял свой пистолет, но тотчас же выпустил его и, спрятав голову в руки, в изнеможении опустился в кресло.
Дон Порфирио презрительно пожал плечами и, обратившись к одному из своих спутников, проговорил, указывая на платеадос.
-- Капитан дон Диего, захватите этих мерзавцев. Это -- сальтеадоры, бандиты, совершившие массу преступлений. Заочным решением суда они проговорены к смерти. Повесьте их всех на стенных зубцах асиенды, оставьте только двоих! -- указал он на дона Мануэля и дона Бальдомеро.
Капитан поднял шляпу, -- и солдаты схватили платеадос, которые даже не сопротивлялись.