-- Знаю, -- ответил он, улыбаясь, -- но мне хотелось бы знать, удобно ли устроились мои храбрые спутники! -- И, завернувшись в плащ, он вышел на площадь.
В действительности дон Порфирио был гораздо более озабочен, чем хотел показать.
Намерение бандитов захватить его жену и дочь особенно тревожило его. Он большую часть своей жизни провел в охотах по лесам, так что ему хорошо было известно, что за люди эти окрестные бродяги и пираты: это -- настоящие звери, сохранившие лишь подобие человека, которые за золото готовы на самое гнусное преступление; а потому он дрожал при одной мысли о том, что ему на другой день предстоял переезд через Марфильское ущелье.
Обо всем этом он размышлял, пока шел из гостиницы в лагерь и чем больше он думал, тем больше возрастали его опасения. Было около одиннадцати часов вечера; стрелки и охотники, укутанные в свои плащи, спали, растянувшись на земле; караульщики не дремали.
Капитан дон Диего Леон спал подле огня; дон Порфирио подошел к нему, но остановился и, покачивая головой, проговорил.
-- Он еще слишком молод и не знает жизни. Какой помощи, кроме военной храбрости, можно ждать от него?
И он обвел глазами вокруг себя; вдруг он вздрогнул, и на лице его изобразилась радость.
Около огня сидел на корточках человек, облокотившись локтем на колено и, подперев рукой голову, курил длинную трубку, поглядывая неопределенно вокруг себя. Видно было, что он был настолько поглощен своими мыслями, что все окружающее для него точно не существовало.
Этот человек был Кастор, которому дон Порфирио поручил командование над охотниками.
-- Вот! -- пробормотал доен Порфирио. -- Он один может дать мне нужный совет и помочь избежать опасности.