Дон Порфирио отправился к жене и дочери; он нашел их отдохнувшими и веселыми. Когда они узнали, что караван двинется в путь только в девять часов, то пожелали присутствовать на общей молитве, чтобы поблагодарить Бога за благополучное путешествие и за все явное попечение о них во время опасного перехода через места, наполненные всякого рода неприятелями.
Давно уж в церкви Тубака не было такого стечения верующих; к восьмичасовой обедне, нарочно заказанной доном Порфирио, набралось столько народу, что многим не хватило места внутри церкви.
Все охотники без исключения, люди глубоко религиозные в силу их жизни, близкой к природе, величие которой постоянно утверждает их в вере в могущество Создателя, сочли своим долгом присутствовать на обедне, которую слушали с полным благоговением.
В начале десятого часа мулы были нагружены, лошади оседланы. Дамы сели на своих иноходцев, затем, по данному сигналу, все тронулись в путь, напутствуемые добрыми пожеланиями жителей пресидио.
Через час Кастор вскрикнул. Тотчас же все ряды разделились и караван выстроился по военному, со стрелками во главе.
Решено было следующее.
Четыре всадника выступали вперед, приблизительно на пятьсот шагов, с копьями у правого бедра. Потом шли стрелки, также с копьями. В ста шагах от них следовал еще отряд стрелков, под командой капитана дона Диего Леона.
Затем уже вступал самый караван, состоящий из ста двадцати храбрых охотников, окружавших двух дам.
Шествие заключалось двумя вьючными мулами и двумя оседланными лошадьми, но без седоков, и, наконец, арьергардом из сорока охотников.
Двое из них, самые ловкие, освещали путь перед авангардом, предводительствуемым Кастором.