-- Не думаю -- теперь, по крайней мере, впоследствии -- быть может. Но довольно; я сейчас осмотрю вашу рану и перевяжу вас во время нашего разговора.
-- Не трогай меня! Не приближайся! Или я не знаю, до какой крайности дойду.
Канадец пожал плечами.
-- Вы с ума сошли, -- сказал он.
Не будучи в состоянии выносить дольше то состояние раздражения, в котором он находился, работорговец, обессиленный, кроме того, потерей крови, тщетно пытался подняться и броситься на своего врага. Он повалился навзничь и, бормоча последнее проклятие, лишился чувств.
Слуги стояли, будучи поражены как беспримерной ловкостью этого странного человека, так и отвагой, с которой, лишив их по-очереди оружия, он переправился через реку, чтобы вернуться и, так сказать, отдаться в их руки, ибо, если у них больше не было ружей, то оставались еще пистолеты и ножи.
-- Ну, господа, -- сказал канадец, хмуря брови, -- бросьте, пожалуйста, ваши пистолеты, или, клянусь Богом, мы подеремся.
Слуги мало заботились о том, чтобы затеять с ним борьбу, к тому же любовь, которую они испытывали к своему хозяину, не была велика, тогда как канадец, со своей стороны, благодаря своему решительному образу действий, внушал им крайнюю, сверхъестественную боязнь. Поэтому они повиновались его приказу с известной поспешностью, и даже хотели отдать ему свои ножи.
-- Этого не нужно, -- сказал он. -- Теперь займемся перевязкой этого достойного джентльмена. Для общества было бы большим несчастьем потерять столь почтенного человека, который составляет лучшее его украшение.
Он тотчас же приступил к работе с помощью слуг, исполнявших его приказания с необычайной быстротой и рвением, настолько они чувствовали себя в его власти.