-- Я прекрасно все это понимаю, но тем не менее вполне убежден в том, что предчувствие мое меня не обманывает и что это путешествие будет для меня роковым.
Хотя у офицера тоже были все основания тревожиться, однако он не находил возможным проявлять свое беспокойство перед погонщиком -- он считал необходимым возвратить ему мужество, которое тот готов был утратить.
-- Да вы просто с ума сошли! -- вскричал он. -- Выкиньте из головы эти вздорные мысли, засевшие в вашем отяжелевшем мозгу.
Погонщик покачал головой с серьезным видом.
-- Смейтесь, если вам угодно, капитан, над моими мыслями, -- ответил он, -- вы человек ученый и, разумеется, считаете суеверия предрассудком, не веря ни во что. А я, бедный невежественный индеец, принадлежу к людям, верующим во все то, чему верили мои предки. Отсюда вы можете сделать заключение, что даже те индейцы, которые затронуты цивилизацией, имеют слишком твердую голову для того, чтобы проникнуться вашими идеями.
-- В таком случае объясните же мне, -- возразил капитан, желавший окончить этот спор, не задевая самолюбия погонщика, -- что именно побуждает вас думать, будто путешествие наше кончится неблагополучно? Вы не такой человек, чтобы пугаться своей тени, знаком я с вами давно и вполне уверен в вашей непоколебимой смелости.
-- Спасибо на добром слове, капитан. Да, я храбр и не однажды доказывал это на деле, но все это было тогда, когда я ясно видел опасность, а не имел дело с чем-то сверхъестественным.
Капитан нетерпеливо покусывал свои усы, слушая утомительную болтовню погонщика, но, зная его как человека, не способного тратить время попусту и твердого в своих убеждениях, он решил выслушать его до конца.
Молодой человек умерил свое нетерпение и холодно спросил:
-- Наверно, вы видели дурное предзнаменование незадолго до того как отправиться в путь?