-- Черный Олень ошибся, -- сказал он с презрительной улыбкой, -- у бледнолицых действительно лицемерный язык.
Невозможно было объяснить вождю истинное положение вещей. Со слепым упорством, составляющим особенность его расы, он не хотел ничего слушать, и чем больше пытались доказать ему, что он не прав, тем сильнее он убеждался в противном.
В час ночи канадец и Черный Олень удалились, причем капитан проводил их до укреплений.
Когда они ушли, Джеймс Уатт в глубокой задумчивости вернулся в башню. На пороге он споткнулся о довольно объемистый предмет. Он нагнулся, чтобы его рассмотреть.
-- О, -- вскричал он поднимаясь, -- так они в самом деле думают воевать! By God! Они меня узнают!
Предмет, на который наткнулся капитан, оказался связкой стрел, перевязанных змеиной кожей. Оба конца этой кожи и наконечники стрел были вымазаны кровью.
Черный Олень, уходя, бросил связку в знак объявления войны.
Всякая надежда на мир исчезла, нужно было готовиться к битве.
После первоначального оцепенения к капитану вернулось его хладнокровие, и, хотя день еще не наступил, он приказал разбудить колонистов и собрал их перед башней, чтобы обсудить средства избавления колонии от угрожавшей ей опасности.