-- Что до меня, то, откровенно говоря, я не намерен возвращаться в лагерь; как явится Паризьен, я отправлюсь в путь.
-- Очень хорошо, капитан, это называется говорить ясно; я вполне одобряю вас. Вы, конечно, торопитесь увидать скорее добрую госпожу Гартман и вашу прелестную сестру.
-- О, если бы я мог идти с тобою, -- вскричал с живостью Люсьен, пожимая Мишелю руку, -- как был бы я счастлив!
-- Что делать, брат, когда это невозможно, -- грустно возразил Мишель, -- на тебе лежит священная обязанность.
-- И ты знаешь, что я не изменю ей, но так как тебе предстоит счастье увидеться с матушкою и сестрою, передай им, как прискорбна мне разлука с ними и как велика будет радость моя, когда и мне, наконец, выпадет на долю видеть их и заключить в объятия.
-- Добрый, милый Люсьен, -- ответил растроганный Мишель, -- поверь, я тщательно сохраню в моем сердце твои слова и не забуду ни одного.
-- Итак, капитан, -- снова вмешался в разговор Петрус, -- вы ожидаете только Паризьена, чтоб отправиться в путь?
-- Только, но отчего вы настаиваете на этом, любезный Петрус?
-- Простите, капитан, мне показалось... видно, я ошибся и потому не скажу ничего более.
-- Полноте, любезный Петрус, не уклоняйтесь, скажите вашу мысль, скрывать нечего, черт возьми, ведь вы меня знаете.