-- Как, что? Загвоздка? Что ты хочешь сказать? Объяснись!
-- Сейчас сами увидите, барон, и вовсе это не забавно, могу вас уверить.
-- Еще, должно быть, какое-нибудь похождение!
-- Страшное. Я не трус, как сами изволите знать, барон, но, доложу вам, при одном воспоминании у меня волосы становятся дыбом.
-- Видно, очень уж тебя напугали?
-- Еще как, даю вам слово. В сущности, ремесло мое опасно, однако я служу преданно своему отечеству и зашибаю копеечку на старость. Надо же жить чем-нибудь.
-- К чему ты все это ведешь, несносный болтун?
-- Сейчас увидите, господин барон. Высмотрев и разузнав в Страсбурге все, что мне нужно было видеть и знать, разумеется, я так и рвался скорее из города и думал уже дать стрекача в госпитальные ворота, где меня встретили бы друзья. По условию, я должен был выйти из города между часом и двумя ночи, в это время будут настороже и отзовутся на первый мой сигнал. Хорошо. Было около десяти часов, я решился уйти в ту же ночь и заснул в ожидании назначенного времени, когда меня вдруг кто-то разбудил, дергая за руку, так что чуть не вывихнул ее. Я открыл глаза и сел, на полу стоял фонарь, а возле меня человек, который левой рукой дергал меня за руку, а в правой держал пистолет, приставив дуло к моей груди. Я хотел вскрикнуть.
"Молчи!" -- приказал мне неизвестный. Тогда я узнал его: это был поручик Кердрель, каким-то образом пробравшийся в мою комнату. "Что вам надо от меня?" -- спросил я.
"Узнаешь, -- грубо ответил он, -- ни слова, ни движения, или я положу тебя на месте. Ты знаешь меня, итак, слушай".