Мишель пожал плечами.
-- В комнате, где вы были, -- сказал он с усмешкой, -- одна из картин проколота множеством незаметных дырочек, и в них видно все, когда открыто окошко, пробитое в стене за картиной. Понимаете вы теперь? На мое счастье, я стоял там и смотрел, когда вы потрудились выдать себя. Признаться, я ввек не угадал бы сам, где вы спрятали бумаги, так искусно был придуман тайник. Вот каким образом мне удалось вернуть состояние моего отца, которого вы обобрали так бессовестно.
Настала минута молчания, которую прервал Штанбоу.
В нем уже произошла реакция. Как жесток ни был удар, он овладел собою благодаря громадной силе воли, и обычное присутствие духа вернулось ему точно по волшебству. Барон, как известно, был игрок, а игроки скоро утешаются в проигрыше: не всегда же несчастье на одной стороне. Теперь партия была иного рода, вот и все, неудачу всегда можно поправить.
-- А теперь, когда вы вернули свое богатство, -- спросил он с циничной насмешкой, -- что вам угодно будет сделать со мною?
-- Ровно ничего, что мне прикажете делать с вами? -- холодно возразил Мишель. -- Через час вы оставите этот дом и вас отвезут в Страсбург, где вам возвратят полную свободу, только по причинам, излагать которые бесполезно, потому что вы сами поймете их, будут приняты некоторые необходимые меры, дабы, вы остались в полном неведении, где против воли провели несколько дней.
-- Очень хорошо, милостивый государь, а если б я, до отправления моего, просил вас скрестить шпагу со мною, что вы на это скажете?
-- Только то, -- надменно ответил молодой офицер, -- что честный человек всегда готов дать удовлетворение человеку благородному, мошенников же презирает и пренебрегает их оскорблениями, которые никого не позорят, кроме их самих.
-- Берегитесь, милостивый государь, -- вскричал барон, до крови прикусив губу, -- я отмщу!
-- Запомните одно, -- возразил Мишель, презрительно пожав плечами, -- если кто-нибудь из нас должен остерегаться, то вы, а не я. Не попадайтесь мне более на дороге, или, клянусь честью, вам несдобровать!