-- Очень хорошо, -- сказал он с величайшим хладнокровием, -- слушайте же, я иначе приступлю к разговору. Это будет чрезвычайно занимательно -- вот увидите. Не кажется ли вам, милостивые государыни, так же как и мне, что зима в нынешний год чрезвычайно сурова и холод чувствуется резкий, особенно горах и в этой развалине? Ведь нам в тысячу раз было бы лучше в Страсбурге в наших прочно построенных и натопленных домах.
-- Час от часу не легче, теперь он на смех поднимет нас!
-- Сохрани меня Боже! Я только пытаюсь завязать беседу. Видишь ли, сестрица, не так легко, как воображают вообще, в данную минуту начать разговор на занимательную тему. Я делаю, что могу, но если б вы помогли мне немного, пожалуй, я имел бы больше успеха.
-- Сомневаюсь, ты как будто не расположен разговаривать, брат.
-- Гм! Как тебе сказать? Предмета разговора не оказывается.
-- Я попробую, -- сказала Шарлотта. -- Буде вам известно, любезный Мишель, что Лания очень тревожится о друге вашем, Ивоне Кердреле. Вы, конечно, легко поймете это.
-- О! -- воскликнула Лания, краснея. -- Зачем же говорить ему это, Шарлотта?
-- Она прекрасно сделала, милушка, а ты можешь успокоиться, твой жених не подвергается никакой опасности, по крайней мере, я так надеюсь. Сегодня вечером или завтра утром ты увидишься с ним опять, я дал ему вполне мирное поручение.
-- В Страсбурге? -- с любопытством спросила девушка.
-- Нет, там много очень немцев в настоящее время, а он не знает ни слова по-немецки, его как раз схватили бы как шпиона. Этому я подвергать его не хотел.