Было одиннадцать часов вечера. Дождь не только не унимался, но лил еще сильнее, ветер дул с яростью, большая часть фонарей погасла или распространяла слабый и дрожащий свет, который только делал тьму еще чернее, как бы очевиднее.
-- Ай да времечко! Словно для меня посланное! -- говорил, идучи, человек, по-видимому охотник рассуждать с самим собою. -- Решительно Бог за меня: темно, хоть глаз коли, черт наступит на собственный хвост, и кошки на улице не встретишь. Вот счастье-то! Э! И дом налицо, если не ошибаюсь, посмотрим.
Он тихо свистнул, тень отделилась от стены.
-- Это ты, мальчуган? -- спросил человек.
-- Я, батюшка, -- ответил ребенок, подходя ближе.
-- Что нового?
-- Ничего, я видел, как вы прошли вслед за патрулем, а потом никого не было.
-- Ладно, значит, все как быть следует, -- сказал человек, потирая руки. -- Предупредил ты?
-- Вас ждет господин Гартман.
-- Так войдем.