-- Благодарю, -- сказала она, протягивая ему руку, -- а все же я негодую на вас за то, что вы не исполнили моих инструкций, я хотел захватить его живого.
-- Вы правы, я виноват в этом, но уверяю вас, при одном виде этого человека я потерял всякое самообладание, увлекся отвращением и ненавистью к нему и забыл про все. Когда видишь ехидну у своих ног, надо размозжить ей голову каблуком, иначе она может взвиться и ужалить, а ведь яд смертелен.
Графиня грустно покачала головой, устремив взор выражения неуловимого на безжизненное тело человека, которого она любила, и который оскорбил ее так глубоко.
-- Да простит ему Господь, как я прощаю! -- прошептала она, отирая невольно навернувшуюся слезу.
-- Тише, -- вдруг сказал трактирщик, -- я слышу лошадиный топот, надо скорее бежать.
-- Так уйдемте, но уверены ли вы, что этот несчастный мертв? -- возразила графиня.
-- Полагаю, сердце его перестало биться, и он окоченел, как труп.
-- Идемте же, если так надо.
-- Я останусь, -- сказал анабаптист, -- вам я более не нужен, когда вы встретили ваших друзей. Я не оставлю этих несчастных, кто знает, не угодно ли будет Богу, чтобы мои попечения о них принесли пользу.
-- С ума вы сошли, что хотите оставаться здесь? -- вскричал трактирщик. -- Разве вы не знаете немцев?