-- Я взял, -- ответил трактирщик, подавая их, -- пойдемте, пойдемте.
Они вышли, и за ними дверь накрепко была заперта на запор.
Старик подошел к Бидерману и осмотрел его внимательно.
Шпион был мертв, тело его уже почти совсем окоченело.
Анабаптист отошел, махнув рукой с унынием, он приблизился тогда к барону.
Расстегнув казакин, он положил руку на сердце несчастного и минуты две-три оставался неподвижен, между тем как на лице его отражалось тоскливое волнение.
Наконец он поднял голову, и невыразимая радость, подобно солнечному лучу, озарила спокойное и прекрасное его лицо.
-- Я слышу, что бьется сердце, -- прошептал он, -- это не обман чувств, он жив еще... Господи, да будет благословенно твое имя! Может быть, мне удастся спасти одно из твоих творений.
Он принялся оказывать раненому пособие, которого требовало его положение, и это с искусством и познаниями поистине удивительными. Надо заметить, что анабаптисты никогда не обращаются к врачам, они лечат друг друга средствами, известными им одним.
Достойный анабаптист, весь поглощенный благодетельным уходом за раненым, не видел и не слышал, что происходило вокруг него.