-- Вы человек не такой, чтобы вам можно было предлагать деньги, -- продолжала она, -- я знаю это, однако непременно хочу отблагодарить вас за оказанную мне услугу.
-- К чему это? -- возразил он, пожав плечами с видом нахмуренным. -- Вы мне ничем не обязаны.
-- Я с вами не согласна, и вот средство, которое мне пришло на ум. Я посмотрю, как вы мне откажете, -- заключила она ласково.
Оборотень взглянул на нее с изумлением.
-- Да, -- продолжала она, смеясь, -- вы должны будете примириться с этим. Вам я ничем не обязана, это решено; но у вас есть сын, единственное существо, быть может, которое дорого вам и связывает вас с жизнью.
-- Так что же? -- пробормотал контрабандист с беспокойством.
-- Вот я вам что скажу, любезный Жак Остер: с этого дня ваш сын будет вместе с моим сыном, я беру его на свое попечение. Он будет воспитываться с моим Генрихом и получит такое же образование, я сделаю из него человека. Когда же он кончит образование, пусть выбирает карьеру, которая ему придется по душе, и я облегчу ему путь к желаемой цели. Разумеется, я и не подумаю разлучать вас с сыном; вы останетесь при нем, и будете видеть его, сколько хотите. У меня громадные леса, в которых вы можете жить по вашему вкусу. Принимаете вы мое предложение?
Две слезы тихо катились по загорелым щекам контрабандиста.
-- Вы сделаете это для моего мальчугана, сударыня? -- произнес он дрожащим голосом. -- Вы не обманываете меня?
-- Зачем же мне вас обманывать, мой бедный друг? -- возразила она с сердечной добротой. -- Я даю вам слово, вот моя рука.