-- Все благополучно, -- сказал тот, -- только дороги страшные. Надо будет обождать день-другой, пока немного отвердеет земля.
-- Так нам нельзя отправляться тотчас? -- спросил Отто значительно.
-- Наверное, я этого еще не говорю, -- возразил Мишель, -- проезжая дорога в строгом смысле сносна; не тяжело нагруженные телеги могут по ней проехать, не увязнув; но я имел в виду тропинку, открытую Оборотнем, которая теперь еще очень опасна. Тропинка эта сокращает путь на добрую треть и, подобно дороге, выходит в трех милях от Бельфора, со стороны Франции, в довольно густой лес, метрах в двадцати или пятнадцати, самое большее, от деревни, по словам крестьян, довольно большой; названия ее не припомню. Оба эти пути мы исследовали так далеко, как было возможно в короткое время, каким могли располагать. Главное для нас было обозреть окрестности и удостовериться, что ничего не угрожает нам в настоящую минуту со стороны неприятеля.
-- Ага! Так с этой стороны нет ничего, что могло бы тревожить?
-- Не совсем, хотя, признаться, я сильно недоумеваю насчет этого.
-- Как же так, любезный Мишель? Вы знаете, как важны для нас эти сведения.
-- Еще бы! Разве иначе я настаивал бы на том, чтобы самому произвести рекогносцировку и собственными глазами удостовериться, в каком мы положении?
-- Правда, любезный друг, и мы искренно благодарим вас за новое доказательство вашей неутомимой заботливости.
-- Не будем говорить об этом, я исполнил свой долг, как исполняет его каждый из нас, и более ничего.
-- Я умолкаю, если вам неприятно, но вернемся к настоящему вопросу. Что же именно ставит вас в такое недоумение?