-- Так это вы, любезный господин Жейер! -- весело вскричала баронесса, протягивая ему руку. -- Очень рада вас видеть.
-- А я-то как счастлив, баронесса! -- воскликнул он, почтительно наклоняясь к протянутой ему руке и целуя ее. -- Уж конечно, я не мечтал о такой очаровательной встрече, едучи сюда.
-- Сядьте у камина, вы не совсем еще отогрелись, я думаю, если мне сказали правду о вашем состоянии, когда вы приехали, -- смеясь, заметила баронесса.
-- Я буквально замерз и не надеялся когда-либо оттаять.
-- И как же вы неосторожны, что отправились в горы один при такой погоде!
-- Сознаюсь, что поступил опрометчиво, чуть было я не поплатился дорого и не забуду этого. Меня ввели в заблуждение относительно расстояния; мили в горах нескончаемой длины.
-- Кому вы это говорите, любезный господин Жейер? Ведь со мною случилось почти то же, что и с вами: мы сбились с пути, и я была очень довольна, что нашла убежище хоть здесь.
-- Положим, баронесса, -- возразил он, содрогаясь при одном воспоминании о том, что вынес, -- но вы были в хорошей карете и холода почти не чувствовали, тогда, как я ехал верхом, на меня валил снег. И пробрало же меня до мозга костей! Если я жив, то благодаря одному инстинкту мула. Бедное, верное животное. Не понимаю, как оно не сбилось с дороги в этой обширной снежной равнине, но едва я бросил поводья, как оно прямо и без малейшего колебания примчало меня сюда. Можете ли вы объяснить себе это, баронесса? Что до меня, то, признаться, я пас.
-- Тут нет ничего необыкновенного, любезный господин Жейер, но, вероятно, вы не подверглись бы такой опасности, если б не побудило вас к тому дело, не терпящее отлагательства.
-- Действительно, баронесса, дело мое спешное. Да и вы, полагаю, без важных причин не пустились бы в путь в это время года, вы, женщина светская, слабая, привыкшая к удобствам?