-- Говорила, крестная, они поочередно будут дремать на стуле.
-- Отлично, постели себе постель в этом углу и ложись, девочка, но смотри не раздевайся совсем, а главное, не забудь запереть дверь.
-- Разве вы опасаетесь чего-нибудь, крестная?
-- В таком месте, где мы находимся, благоразумие велит постоянно быть настороже -- нельзя знать, что может случиться с минуты на минуту, когда всего менее ожидаешь. Торопись лечь, девочка, я сейчас засну.
-- Доброй ночи, крестная.
-- Поцелуй меня, малютка, и спи хорошо. -- Баронесса закрыла книгу, положила ее на стол и сомкнула глаза.
Девушка постлала себе в углу, заперла дверь изнутри, задула свечи и, как приказала ей баронесса, почти одетая бросилась на свою постель.
Комната освещалась только порой вспыхивающим в камельке пламенем; глубокое, ничем не нарушаемое безмолвие царствовало снаружи.
В доме все спало или казалось спящим.
Ночью в деревнях слышны то пение петуха в ранний час утра, то лай собак на луну, то бой церковных часов вдалеке -- словом, смутные и необъяснимые звуки, изобличающие жизнь, которые производит человеческий рой, когда погружен в сон. Но в этой брошенной деревне, среди снежной пустыни, где не было живого существа нигде, кроме единственного дома, мертвая и мрачная тишина ложилась на душу тяжелым гнетом и походила на безмолвие могилы.