-- Признаться, нет еще, мой друг, я прибавлю даже, что вовсе не угадываю, к чему вы ведете речь.
-- Странно! А дело-то ведь ясно.
-- Для вас, без сомнения, друг Оборотень, но никак не для нас, когда мы ничего не знаем.
-- Вы правы, командир, я сдуру воображал, что когда сам себя понимаю, то и вы должны понимать меня с полуслова. Теперь я объяснюсь.
-- Послушаем, -- сказал Мишель улыбаясь.
-- Помните, командир, что вам сказал один крестьянин?
-- Говорено было много, как вы сами знаете, когда мы всячески старались собрать сведения.
-- Мы закупали припасы, когда крестьянин, у которого мы спросили, в каком доме деревни можно бы запастись водкой, ответил вам: "Здесь у нас нет и капли водки, господин офицер, но если вы пойдете на Севен, как надо полагать, деревню, лежащую немного выше на горе, вы найдете там вдоволь и очень дешево. Жители гонят отличную водку, очень похожую на шварцвальдский киршвассер. Севенская водка славится, не забудьте запастись ею, если пойдете в ту сторону".
-- Действительно, я теперь припоминаю, что крестьянин сказал мне это слово в слово, между тем как на губах его была злая усмешка, которая удивила меня.
-- Вот он самый и есть, и еще прибавил, говоря о жителях Севена: "Это добрые люди настоящие французы, они хорошо примут вас и ваших товарищей, вероятно оставленных вами где-нибудь поблизости".