Когда же он кончил, Оборотень проворчал, качая головой и как бы рассуждая сам с собою:
-- Вот несчастье-то! Что скажет командир Мишель?
-- Увы! -- вскричал Гартман. -- Он будет в таком же отчаянии, как и мы все.
-- С ума можно сойти! -- пробормотал Ивон. Контрабандист гордо поднял голову, взор его сверкнул молнией.
-- Нет, -- сказал он, -- не время теперь предаваться горю, надо открыть виновных и отплатить им по заслугам, надо доказать этим врагам без совести и чести, нападающим на женщин, что не такого мы закала люди, которых оскорблять можно безнаказанно. Что вы делали после похищения?
-- Всю ночь провели в бесплодных поисках. -- Насмешливая улыбка мелькнула на губах контрабандиста.
-- Вы горожане, -- сказал он, -- вы ничего не смыслите в лесах и пустыне. Я найду.
-- К несчастью, поиски займут много времени и, пожалуй, все-таки ни к чему не поведут, -- сказал Гартман со вздохом, похожим на рыдание.
Оборотень слегка прищурил один глаз, и лицо его приняло выражение самое плутовское.
-- Я прошу у вас два часа, -- сказал он, -- разве это много?