-- Как вам угодно, -- ответил Штанбоу с насмешливой улыбкой, -- я ни в чем не хочу стеснять вас, впрочем, и не худо, пожалуй, если вы научитесь обходиться без прислуги, -- виноват, кажется, вы устали. Я ухожу, чтоб дать вам отдых, необходимый после продолжительного пути. В смежной комнате приготовлена для вас закуска.
С минуту Штанбоу стоял неподвижно, как бы в ожидании ответа, но, видя, что ответа нет и госпожа Гартман без церемонии повернулась к нему спиною с выражением убийственного презрения, он отвесил глубокий поклон, движением руки удалил странных камеристок и вышел с сопровождавшими его людьми.
За ним дверь на площадку заперта была на ключ в два поворота и часовой поставлен на площадке.
-- Гм! -- усмехнулся толстый господин, спускаясь с Штанбоу по лестнице. -- Вот, ей-Богу, бой-баба.
-- Вздор, -- возразил Штанбоу улыбаясь, -- я знаю ее с давних пор, весь этот гнев в час времени растает в потоке слез. У меня страшное оружие против нее -- хочет либо нет, а согласиться она должна на то, что я потребую.
-- Не думаю, чтоб вы успели, -- заметил собеседник, покачав головой.
-- Тем хуже для нее, если так, -- презрительно сказал Штанбоу, -- клянусь вам, я сломлю ее без малейшего колебания.
-- Как хотите, барон, вам лучше знать, что делать, но берегитесь: французы и то обвиняют нас не без основания в жестокости к женщинам.
-- Французы собаки! -- вскричал барон вне себя. -- Впрочем, как им и знать, что здесь произойдет, -- прибавил он спокойнее, -- разве мы здесь не у себя?
-- Так-то так, однако, верьте мне, остерегитесь и свидетелей Ивика.