-- Будьте же довольны, -- продолжал он грубо, -- вы изгоняетесь из дворянского собрания, потому что членами его могут быть только люди с честью.
Штанбоу позеленел.
-- Генерал! -- вскричал он задыхаясь. -- Подобное оскорбление не останется безнаказанно, клянусь!..
-- Не клянитесь, сударь, никто не выйдет с вами на бой, -- холодно перебил его генерал, -- наши шпаги слишком чисты, чтобы скрестить их с вашей.
-- К тому же, -- прибавил председатель, -- по возвращении домой вы найдете приказ короля, которым изгоняетесь из Баварии, и конвой, которому велено выпроводить вас за границу.
-- Что это значит?.. -- вскричал Штанбоу вне себя.
-- Значит то, -- продолжал генерал ледяным тоном, -- что мы храбрые солдаты и люди с честью, что, вынужденные высшими соображениями политики быть заодно с Пруссией во время войны, мы хотя и поневоле пользовались доносами подкупленных шпионов, однако, тем не менее, смотрели на них как на презренных подлецов и слагаем всю гнусность их действий на одно правительство, которое содержало их с макиавеллизмом, противным всякому нравственному чувству. Вон отсюда, шпион и убийца! Не ваше место в кругу благородных людей!
-- О, -- воскликнул Штанбоу в припадке ярости, -- мне, мне выносить такой позор, такие оскорбления! Разве никто не сжалится надо мною!
-- Никто, вон отсюда, если не хотите, чтоб вас вышвырнули лакеи!
-- О! -- вскричал барон, бросаясь к графу де Панкалё, которого вдруг узнал, -- вы, по крайней мере, вы, француз и враг мой, вы не откажетесь скрестить со мною шпагу!