-- В самом деле?! -- едва внятно произнес раненный.
-- Клянусь тебе именем Пресвятой Богоматери Гваделупской! -- воскликнул бандит.
-- Хорошо! наклонись ко мне поближе, кровь душит меня, мне трудно говорить!
Бандит наклонился. Тогда ранчеро, собрав остаток сил, сделал последнюю отчаянную попытку и занес свой нож с намерением вонзить его в горло бандита. Но этот последний заметил блеснувшее перед его глазами лезвие и машинально, не сознавая сам что делает, занес левую руку, чтобы парировать удар. В тот же момент он страшно вскрикнул, так как нож отхватил ему два пальца и последний сустав. Отрубленные пальцы упали на грудь раненного, который злобно расхохотался.
-- Ах, дьявол! -- воскликнул бандит, -- ты меня искалечил! -- И выхватив свой кинжал, вонзил его по самую рукоятку в грудь ранчеро.
Тот испустил глубокий вздох и остался недвижим.
Бандит, вероятно, продолжал бы наносить своему врагу удар за ударом, потому что кинжал его был уже снова занесен над его беспомощной жертвой, если бы вдруг в этот момент до его слуха не донесся топот нескольких коней, мчавшихся в направлении ранчо бешеным галопом.
-- Тысяча чертей! -- воскликнул бандит, -- вот и волчата подоспели! Я погиб! надо бежать, вот, ведь, не задача! И все за даром, хоть бы грош медный!.. Одно только, что относительно старика я могу быть покоен: уж этот то меня не выдаст! На этот раз он несомненно мертв!
Обернув наскоро подвернувшейся ему тряпицей свою изуродованную руку, он вложил в ножны свой окровавленный кинжал и, одним скачком выбежав из ранчо, почти в тот же момент скрылся во мраке ночи.
Пять минут спустя молодые люди прибыли на место происшествия.