Так продолжалось три дня.
Дон Рафаэль и дон Лоп стали замечать, что здоровье донны Бениты и Ассунты заметно ухудшается от той новой жизни, на какую они были обречены. Яркий румянец молодой девушки сменился болезненной бледностью, донна Бенита также выглядела хворой и унылой.
Эти экзотические растения, выросшие в приволье девственных лесов, чахли в душной, тепличной атмосфере города, куда они так внезапно были перенесены.
Они буквально умирали от скуки.
Молодые люди не на шутку встревожились, и хотя обе женщины никогда ни на что не жаловались, тем не менее следовало немедленно принять меры, чтобы предупредить возможную катастрофу.
И вот, однажды, гуляя по уерте, донна Бенита сказала:
-- Эти цветы прелестны и деревья красивы и тенисты, но их нельзя сравнить с красотою наших могучих лесных великанов, выросших на свободе, на вольном деревенском воздухе!
-- Да, это правда, -- согласился дон Рафаэль -- мне сегодня пришла именно та же мысль, когда мы с братом возвращались с дальней прогулки по полям и лесам.
-- О, вы счастливчики! вы можете пользоваться и наслаждаться этими дальними прогулками по лугам и лесам! -- вздохнула донна Бенита.
-- Ах, матушка, кто же вам мешает наслаждаться тем же самым, если только вы желаете? -- сказал он, улыбаясь. -- Почему вы не выезжаете с нами, вместо того чтобы проводить целые дни взаперти, в ваших душных комнатах?