Но так как всякая медаль имеет и свою оборотную сторону, то наряду со всеми этими похвалами было не мало всякого рода обидных и оскорбительных отзывов, приходившихся всецело на долю Лопа, который вместо того, чтобы последовать доброму примеру своего старшего брата, предпочел остаться при женщинах, проводя время в бесполезном бездействии и лени. По-видимому, он не имел ни малейшей охоты ставить на карту свое драгоценное существование ради удовлетворения чувства мести, завещанной ему умирающим отцом наравне с доном Рафаэлем.
Дон Лоп знал о всех этих обидных и оскорбительных для него отзывах и едких насмешках по его адресу, но, странное дело, вместо того, чтобы протестовать или стараться чем либо оправдать себя, только пожимал плечами, платя презрением и, очевидно, не придавая никакой цены тому, что о нем говорили.
Это еще более возбуждало против него непримиримое воинственное население, в среде которого месть за безвинно пролитую кровь считалось положительно священным долгом.
Многие из лестных охотников намеревались даже вызвать дона Лопа на объяснение по случаю его неприличного для мужчины безучастия в деле кровавой мести и его презрение к общественному мнению.
Преступление, совершенное в ранчо у моста Лиан, было слишком ужасно и являлось несомненно делом рук бандитов, совершивших его с целью грабежа и разбоя, а потому безнаказанность убийцы особенно возмущала сердца мстительного населения лесов.
Со времени своего водворения в ранчо, дон Лоп ни разу не появлялся в Пало-Мулатос; и вот, все окрестные жители, охотники и контрабандисты, с нетерпением ожидали воскресенья, желая убедиться, хватит ли у него духа явно восстать против общественного негодования и явиться к воскресному богослужению в церковь пуебло.
Читатель, вероятно, помнит, что братья, расставаясь на опушке леса, назначили друг другу свидание именно в Пало-Мулатос на воскресенье.
Это воскресение было как раз праздником Тела Христова, празднуемым очень торжественно и считающимся в Мексике чуть ли не величайшим из всех праздников.
Все знали, что дон Рафаэль, назначенный капитаном либеральной армии за те несколько дней, как он пристал к партии инсургентов, не раз уже успел отличиться беззаветной храбростью и смелостью в схватке с испанскими войсками, и что ему было поручено командование тем отрядом либеральных войск, который был испрошен священнослужителем церкви Пало-Мулатос у генерала, командующего инсургентами, для эскортирования Святых Даров во время процессии, которой сопровождалась эта религиозная церемония.
Вследствие всего этого общее любопытство было возбуждено до последней крайности; все ожидали, какого рода встреча должна будет произойти между двумя братьями. Многие, зная с давних пор смелость и гордый отважный нрав дона Лопа, не сомневались в том, что он явится в воскресенье в Пало-Мулатос, чего бы это ему ни стоило.