Теперь история об освобождении от осады этого маленького городка перешла в область легенды, не столько вследствие необычайной смелости плана, сколько благодаря тому, что это событие связано с именем полковника Итурбида, ставшим впоследствии столь громким и столь трагически известным в истории мексиканской революции.
Когда испанцы окончательно покинули окрестности города Анко-Сенорес, а преследовавшие их отряды вернулись в город и объявили, что неприятель ушел в горы Сьерры де ла Каденса, направляясь к маленькому городку Мапими, дон Рафаэль ввел обоз в город, затем, соединив свою партиду с партидой брата, ускоренным маршем направился в главную квартиру мексиканских войск, поручив отряду дона Торрибио эскортировать пленных, раненых и фургоны с оружием и снарядами, неприятельские знамена и орудия. Дон Хуан Педрозо, крепко связанный, и под конвоем двух конных солдат, запертый на ключ в одном из фургонов также следовал в обозе. Дон Лоп из предосторожности захватил ключ от фургона с собою, опасаясь, чтобы движимый любопытством дон Торрибио не вздумал открыть крышки фургона и, увидав своего тестя, не был удивлен такого рода странным с ним обращением. Такой случайности следовало избежать, во что бы то ни стало.
Главнокомандующий принял обоих братьев чрезвычайно благосклонно и горячо поздравлял их с успехом их трудного предприятия и быстроты, с которой их рискованный план был приведен в исполнение.
Действительно, сражение продолжалось не более часа, так что к восходу солнца все уже было кончено.
На следующий день прибыл в главную квартиру посланный от конгресса, чтобы вручить трем командирам отрядов назначенные им от конгресса награды.
Дон Рафаэль был произведен в генералы, дон Лоп -- в полковники, а дон Торрибио Карвахаль -- в батальонные командиры.
Это было весьма справедливо, в особенности по отношению к дону Лопу, на долю которого выпала столь тягостная и рискованная роль, и который теперь, присоединясь к либеральной армии, доставлял ей отряд в шестьсот человек лихих, удалых кавалеристов, также горячо преданных делу освобождения, как и сам он.
Вся армия одобряла и относилась сочувственно к отличию, коим был удостоен этот молодой человек.
Спустя несколько дней после бегства своей дочери, увезенной доном Торрибио Карвахаль, как мы о том рассказывали в одной из предыдущих глав, дон Хуан Педрозо сам покинул свое ранчо, оставив в нем одну свою жену, и не сказав ей ни слова ни о причинах, побуждавших его к столь внезапному удалению, ни о том, когда он намерен вернуться.
Прошло более года со дня его внезапного ухода, который донна Мартина положительно не знала чему приписать. Это кроткое доброе существо всегда безропотно сносила зверское обращение с нею мужа, и не могла придумать, чем она могла провиниться перед ним на столько, чтобы он в течение всего этого времени не дал ей ни какой вести о себе; она даже не знала, жив он или умер.