Дон Торрибио вообще был воздержан, а теперь донна Мартина, предупредив его о возможной опасности, сделала его еще более осторожным. Разговаривая с донной Леоной, он не переставал думать о том, как бы ему поскорее вырваться из этого дома.
Наконец, около девяти часов вечера молодая девушка встала и насмешливым тоном простилась с доном Торрибио, говоря, что хочет идти спать. Донна Мартина давно уж удалилась в свою комнату, но уходя, бросила молодому человеку многозначительный взгляд и, незаметно для остальных, приложила палец к губам.
Мужчины остались вдвоем.
Дон Торрибио, обождав с минуту после ухода Леоны, тоже встал.
-- Как, и ты тоже встаешь из-за стола, мучачо? -- спросил дон Хуан.
-- Да, -- ответил дон Торрибио, -- я чувствую потребность размять ноги!
-- Прекрасно, но надеюсь, что это не помешает тебе выпить со мной стакан-другой мецуеля или рефино [ сорта вин ]?
-- Благодарю, -- произнес дон Торрибио, -- вы знаете, что я не пью.
-- Да, правда, ты стал совершенно мокрой курицей нынче, а, ведь, раньше ты, право, был лихой собутыльник и не боялся стакана доброго вина.
-- Не спорю, но те времена прошли, вино и настойки -- дурные советники, и я им не доверяю. Дай Бог никогда не знать и не пробовать ни того, ни другого!