С минуту девушка простояла в нерешительности, вопрошая взглядом своих прелестных черных глаз сонные берега реки. Затем она тихонько притворила дверь и стала осторожно спускаться с лестницы, медленно направляясь к берегу реки прямо к той лимонной роще, в которой притаился молодой человек.
Когда молодая девушка была уже всего в нескольких шагах от него радостный крик вырвался из уст молодого человека и сам он кинулся к ногам девушки и воскликнул:
-- О, Ассунта! дорогая моя Ассунта, вы здесь! Вы согласились придти на это свидание, первое, на которое вы, наконец, решились!
-- Да, и последнее, Торрибио! -- отозвалась молодая девушка голосом мелодичным, но грустным, как звук печальной свирели.
-- Боже мой! Что вы говорите! Я верно не так расслышал ваши слова.
-- Нет, вы слышали именно то, что я сказала, Торрибио! Это свидание ваше первое и последнее, на которое я когда либо решусь!
-- О Боже! -- прошептал он, закрывая лицо руками.
Девушка эта была действительно прелестна, полна грации и чистой девственной красоты. Эта очаровательная оболочка скрывала редкую душу, ангельскую доброту, твердую волю и чувство благородства, не поступавшееся ни в чем и не позволявшее кривить душой. Выросшая и воспитанная среди этой грациозной и девственной природы, она привыкла быть честной, правдивой и откровенной, не знала никаких стеснений и пользовалась всегда не ограниченной свободой; она была чужда страхов и смелости европейских женщин, но, несмотря на свой юный возраст, умела заставить уважать себя, даже и этих полудиких людей, среди которых прошла вся ее жизнь с самого дня ее рождения. Словом, это была натура еще не тронутая, девственная, как эти леса, но сильная и вместе с тем нежная и любящая.
-- К чему прикидываться и выражать печаль, которой нет в вашем сердце, Торрибио? -- холодно заметила она, глядя на молодого человека.
-- Так вы меня не любите? -- воскликнул он, подняв голову.