-- Прекрасно, милый Рафаэль! Этот порыв братской любви мне очень по душе! Я узнала в нем ваше доброе сердце: и вижу, что вы, братья, свято и глубоко любите друг друга; эта дружба ваша ни когда не должна омрачаться. Лоп, как и вы, имеет нежное любящее сердце и также великодушен и прям, как вы. Представьте же мне дать ему почувствовать, что я не могу любить его иной любовью, как любовью сестры и дать ему понять, что я не выбирала между вами, а просто инстинктивно последовала влечению моего сердца и что ему нет основания сердиться ни на меня, ни на вас!
-- Да, вы правы, дорогая Ассунта! Все, что вы сейчас сказали мне, совершенно верно! Но, увы, страсть не рассуждает, -- и урезонить, уговорить ее нельзя. А потому, Ассунта, будем таить наше взаимное счастье, которое от этого станет только дороже нам и признаемся в нем только тогда, когда мы сумеем вполне убедиться в том, что оно не особенно огорчает Лопа.
Как раз в этот момент послышался шум быстро приближающихся шагов.
-- Тише! Это он! -- сказала Ассунта.
Действительно к ним подходил дон Лоп. Он был немного бледен и утирал со лба крупный пот, но притом имел довольно веселый вид.
-- А вот и я! -- сказал он, -- доброе утро, милая сестрица! -- ласково обратился он к Ассунте.
-- Здравствуйте, брат! -- отозвалась она.
Так она называла обоих молодых людей, с которыми вместе росла и воспитывалась, хотя они и были несколькими годами старше ее.
-- Я рада, что вижу вас! -- продолжала она, -- у меня есть к вам просьба!
-- Ко мне? -- весело спросил дон Лоп, -- ну, в таком случае она уже заранее исполнена!