Племя состояло человек из двухсот пятидесяти, считая женщин, детей и стариков, да почти столько же осталось на дороге, потому что по мере приближения к Франции им встречались жители, уже смелее защищавшие свою собственность; приходилось драться, и цыгане большей частью искали при этом спасения в бегстве.
Тогда они избрали другой образ действия: представились мирными людьми -- ремесленниками, кузнецами, ледниками, гадальщиками. Придя в деревню, они не собирались грабить, а просто расположились лагерем; не обошлось, конечно, без украденных куриц и зарезанных баранов, но это были пустяки в сравнении с тем, что они обыкновенно вытворяли и что оставалось безнаказанным.
Мысль о нападении пришла им в голову только тогда, когда они увидели неосторожно подъехавших к трактиру двух путешественников с большими чемоданами.
В цыганах мигом проснулась природная алчность. Посоветовавшись, они быстро решили привести в исполнение план, тем более, что путешественников было всего двое.
Но, по правде говоря, они не ожидали, что хозяин и трактирная прислуга бросятся на помощь -- а это были отчаянные контрабандисты, для которых лишняя драка казалась праздником.
Хотя восемь человек против целого племени не представляли большой угрозы, но цыгане, однако, призадумались.
Эти воры, до тонкостей обладающие умением воровать, всегда отступают перед дракой; они знают, что им при этом достанется немало тумаков, да еще и добыча ускользнет.
Поэтому сначала они решили вступить в переговоры.
Парламентером выступил высокий, немножко сгорбленный старик, с хитрой физиономией, хоботообразпым носом, круглыми глазами, бородой клином и серебристо-белыми волосами. Видимо, это был один из патриархов племени.
Он сделал несколько шагов вперед и хитро улыбнулся. В комнате сейчас же все смолкло.