Мост подняли.
Протестанты отлично знали, что их не впустят в Лувр и поэтому не спорили. Лишь одно показалось им странным и сильно встревожило их.
Луврский мост обыкновенно опускался на рассвете и поднимался только вечером, после заката солнца; возле него всегда стояли караульные.
Необыкновенные предосторожности, принятые против депутатов, встревожили протестантов, но они не показали виду; не сходя с лошадей, они столпились у края рва и не сводили глаз с мрачного здания, где в эту минуту решалась участь их партии, не слышали, казалось, рева толпы позади, осыпавшей их самыми возмутительными, даже грязными оскорблениями.
На склоне рва показался хорошо вооруженный всадник, он ехал мелкой рысью, ведя на поводу еще одну лошадь.
Никому не говоря ни слова, всадник остановился по правую сторону протестантов, шагах в десяти от них, сошел с лошади, привязал ее к ближайшему столбу и прехладнокровно осмотрел пистолеты у седла, насвистывая какой-то венгерский марш. Затем, подойдя к самому мосту, он философски скрестил руки и стал ждать, как человек, решившийся не сходить со своего места ни под каким предлогом.
Гугеноты сейчас же догадались, что это свой, и предоставили ему поступать как вздумается. Впрочем, они не ошибались. Это был капитан Ватан.
Прошло около часа.
Аудиенция продолжалась долго. Наконец заскрипел и медленно опустился мост.
Депутаты возвращались, со всех сторон окруженные мушкетерами. Они были бледны и мрачны.