Графу удалось вырваться, и он здоровым пинком под зад вышвырнул несчастного монарха в партер.
Это довершило эффект. Крики, хохот и свистки сделались оглушительны; но бешеное веселье дошло до высшей степени, когда снова появилось бледное, испуганное лицо дрожащего монарха, за несколько минут перед тем исчезнувшего в толпе. Выражение лица директора казалось до того уморительным, а написанный на нем испуг -- до того комичным, что далее сам граф Оливье не мог дольше сердиться и расхохотался.
Выйдя на авансцену, он погрозил пальцем царю Иудейскому и, покручивая усы, сказал, смеясь:
-- Вот тебе урок, бездельник, больше не будешь соваться в чужие дела.
-- Ах, монсеньор!..-- пробормотал полумертвый от страха директор.
-- Ни слова больше! Вот тебе за ужас, который я на тебя навел, дуралей!
Он кинул ему полный кошелек золота, который царь Ирод, несмотря на свой страх, ловко подхватил на лету, поблагодарив улыбкой, очень напоминавшей гримасу обезьяны, укусившей лимон.
-- Теперь продолжай комедию, мошенник,-- величественно заключил граф,-- только берегись другой раз оскорблять намеками людей, пользующихся уважением, иначе я тебя уж окончательно проучу.
-- Клянусь вам прахом моих предков!-- так напыщенно произнес Ирод, что весь зал опять расхохотался.
-- Ну, капитан,-- невозмутимо продолжал граф, вкладывая шпагу в ножны,-- вы, кажется, действительно правы: уйдемте, нам здесь больше нечего делать.