-- О, скажите, пожалуйста...
-- Нет, графиня; я могу нечаянно каким-нибудь нескромным, грубым словом испортить вам удовольствие разговора с ней. Позвольте мне пока ничего вам не говорить.
-- Благодарю вас, отец мой; вы добры и понимаете мое сердечное горе. Да, лучше мы поговорим с ней вдвоем; женщины понимают друг друга по одному взгляду, по улыбке. В котором часу она придет?
-- В девять, графиня.
-- Ах, как долго для меня будет тянуться время! Я предчувствую, что она откроет мне многое, чего я еще не знаю.
-- Мужайтесь, графиня, думайте о вашем бедном муже, целуйте сына, и время пролетит незаметно.
-- Отец мой, а вы видели Диану, мою милую Диану?
-- Нет, графиня,-- несколько сухо отвечал священник.
-- Вы ее не любите, отец мой. Бедное дитя! Она теперь совсем одна; по вашему настоянию я уехала, не сказав ей, куда. Знаете, отец мой, я упрекаю себя за это в душе, она ведь была моей верной подругой, подругой детства. Бедная, милая Диана, как она теперь должна тревожиться!
-- Графиня, мой сан велит мне прощать, а не осуждать. Подождите еще несколько дней, умоляю вас; не старайтесь видеться с этой подругой, о которой вы так сожалеете. Скоро, я надеюсь, объяснится многое. Всякий человек может ошибаться. Если я окажусь не прав, поверьте, я первый сознаюсь в своей вине; но до тех пор, графиня, умоляю вас, предоставьте мне полную свободу действовать, как предоставляли до сих пор. Бог нас видит и судит. Еще несколько дней...