-- Все, что вы говорите, капитан,-- отвечала Жанна,-- так замечательно отвечает моим собственным мыслям, что я не знаю, брежу я или наяву вас слышу. Кто мог поведать вам о том, в чем я себе самой едва смею сознаться?
-- Мое сердце, графиня. Вы меня не знали, но я постоянно следил за вами и люблю вас, как дочь; вот чем я могу вам все это объяснить: я был верным товарищем вашего отца; умирая, он поручил мне заботиться о вашем счастье. Пока вы были счастливы, я должен был оставаться в тени, но в несчастье мне велено было прийти к вам и сказать то, что я говорю теперь. Вы страдаете, обопритесь на мою руку; она сильна и не изменит вам. Вот, графиня, почему до сих пор вы меня не знали, а теперь я к вам являюсь!
-- О, мой дорогой отец!-- залилась слезами графиня.-- И после смерти он охраняет меня! Его отеческая любовь служит мне защитой даже тогда, когда он сам давно в могиле! Благодарю вас, капитан, что вы обо мне вспомнили. Вы пришли ко мне от имени де Фаржи, вы его представитель; будьте уверены, что я всегда буду вам покорной, почтительной дочерью, что бы ни случилось, так как теперь вы для меня почти отец!
-- Хорошо, графиня: этого мне от вас и хотелось,-- отвечал, сдерживая волнение, капитан.-- Теперь обращаюсь еще с просьбой... Фаншета вас воспитала; в случае необходимости она подтвердит мои слова...
-- О да,-- горячо согласилась трактирщица,-- да, графиня! Капитан говорит вам истинную правду; он действительно любит вас, как отец.
-- Ты знала это, моя милая Фаншета, и молчала,-- ласково упрекнула ее Жанна.
-- Клятва не позволяла мне говорить, графиня.
-- Ну, я на тебя не сержусь. Я так счастлива, капитан, что нахожу в своем горе такую самоотверженную помощь, как ваша! Теперь я чувствую в себе силы и мужество. Что вы еще мне хотели сказать?
-- Вот что, графиня: мне непременно нужно иметь право во всякое время явиться к вам так, чтобы никто даже не подозревал о наших отношениях. Вы понимаете, конечно, графиня, как важно то, о чем я вас прошу? Можете вы устроить это?
Графиня улыбнулась.