Дама, наклонившись немного к одному из мушкетеров, довольно громко, так что любопытные соседи могли их слышать, заговорила с ним на каком-то иностранном языке.
-- Что это за язык? -- шепнул дю Люк одному из своих товарищей.
-- Не немецкий, это точно,-- отвечал Бассомпьер.
-- Она говорит по-мавритански,-- с замечательной уверенностью сказал де Шеврез.
-- Вы разве знаете мавританский язык? -- удивились вельможи.
-- Не думаю! Но в детстве у меня был гувернер, старик аббат, которому не позволяли слишком строго выговаривать мне; когда я провинялся -- а это случалось раз двадцать в день,-- он начинал бранить меня по-мавритански и бранил досыта. Я ни слова не понимал, но ужасно этого боялся! Язык, на котором говорит эта дама, очень напоминает мне то, что я слышал от моего аббата, и отсюда я заключаю, что она говорит по-мавритански.
Звонкий, веселый смех дамы заставил его вдруг замолчать и совершенно оторопеть.
-- Ошибаетесь, граф де Шеврез,-- сказала она на чистейшем французском,-- это не по-мавритапски, а по-португальски.
-- Ну, это все равно,-- засмеялся Бассомпьер,-- португальский язык столь же похож на мавританский, сколько лотарингское наречие на немецкий.
-- Вы находите, монсеньор де Бассомпьер? -- сказала дама.