-- Вы, монсеньор де Лектур? -- изумленно вскрикнул граф.
-- Сейчас все вам объясню; но извините, я, кажется, не имею чести знать...
Он взглянул на капитана,
Оливье рекомендовал его как друга, от которого не имеет тайн. Лектур сказал, что много слышал о капитане от герцога де Лафорса. Капитан отвечал, что ему, в сущности, нет дела до всех партий на свете; его дело только наносить или получать удары, а главное, наживать деньги; что он на полгода обязался служить гугенотам и не изменять им, хотя в былое время они его чуть было не повесили.
-- Так вы, по-моему, провернули хорошую аферу, присоединившись теперь к нам,-- засмеялся Лектур.
-- И я думаю так же,-- отвечал капитан.
-- Я вам сейчас все объясню. Вы владеете каким-нибудь иностранным языком?
-- Я говорю на всевозможных европейских языках,-- отвечал капитан.
-- А я,-- сказал граф,-- на испанском, итальянском и английском.
-- Так будем говорить по-английски,-- продолжал Лектур.-- Я должен сообщить вам серьезные новости, господа. Десять дней тому назад собирался большой совет вождей партии под председательством герцога де Рогана. Король, то есть его министр де Люинь, забывая услуги, оказанные протестантами Франции, все больше и больше притесняет нас; понемногу у нас отнимают привилегии, данные нам Нантским эдиктом. Нас хотят довести до полного возмущения и заставить употребить силу против силы. Пора положить конец этим несправедливостям и напомнить Людовику Тринадцатому, что он своим троном обязан именно гугенотам, которых сейчас притесняет!