Они уселись и с аппетитом стали истреблять кушанья.
Обед был веселый; товарищи беспечно ели, пили и болтали; не надо думать, что они были злодеями с ожесточенными, эгоистичными сердцами; это было просто в духе времени. Впрочем, только капитан мог иметь угрызения совести, потому что ему одному принадлежал секрет экспедиции, в которой он был главой, а его товарищи служили лишь орудием.
Следовательно, поскольку Ватан, казалось, нисколько не беспокоился о том, что он сделал, то и его товарищи не имели ни малейшей причины тревожиться.
К концу обеда капитан попросил Дубль-Эпе рассказать ему о всех подробностях экспедиции.
Дубль-Эпе повиновался. Его рассказ был выслушан с большим интересом и даже не раз прерывался взрывами смеха, по когда молодой человек дошел до исчезновения Бсфбошона, веселое до тех пор лицо авантюриста вдруг омрачилось и брови его нахмурились.
-- Вот это уж скверно!-- сказал он.-- А дело шло как по маслу. Черт побери и мошенника, и тех идиотов, которые его выпустили! Не потому, чтобы я опасался чего-нибудь важного; объездная команда из-за таких пустяков не волнуется. Однако надо все предусматривать, чтоб не попасть в ловушку, которую нам мог>т устроить.
-- Вы полагаете, крестный?..
-- Крестник, когда я в экспедиции, то имею привычку взвешивать все шансы и рассчитывать на самое худшее. Торговцы вообще от природы люди крикливые; не дадим же захватить себя здесь, как в каком-нибудь логовище. Я жалею, что ты не сказал мне об этом раньше.
-- Dame! Крестный, вы ни о чем меня и не спрашивали,
-- Верно, дитя мое, потому и не упрекаю тебя; только ты доставишь мне удовольствие, сейчас же отправившись за Макромбишем и Бонкорбо; это самые лучшие сыщики; впрочем, они и сделали глупость, значит, по всей справедливости, им исправлять ее.