Это было очень важно, потому что молодые люди остались без гроша и не имели средств достать денег.
О том, чтобы опять просить их у отца Жозефа, нечего было и думать.
Те немногие пистоли, которыми снабдил их мрачный монах, достались с большим трудом. Убедить его выдать еще было положительно невозможно.
Оставалось прибегнуть к ростовщикам, которых в Париже было тогда очень много.
Диана с глубокими вздохами должна была решиться заложить одну за другою все драгоценные вещи, а Жак со своей стороны прибегал к тысяче разных средств, чтобы как-нибудь достать денег, но все напрасно, ничего ему не удавалось. Положение становилось все более и более отчаянным.
Возвращаясь однажды вечером домой, Жак услышал, что сестра его напевает веселую песенку.
Он остановился и, покачав головой, подумал:
-- Ого! Это что? Моя милая Диана не стала бы терять времени напрасно в распевании песенок, если бы не было чего-нибудь более интересного. Ну, я оживаю! Ах, какое счастье! Я слышу запах мяса, и мне, кстати, очень хочется есть!
Несчастный целые сутки ничего не ел. Пение между тем не прекращалось.
"Что-нибудь случилось,-- подумал граф.-- Мы, вероятно, получили наследство... да, другого ничего не может быть. О, какая скверная вещь нищета! Как она изменяет людей! Ах, будь у меня пятьдесят тысяч дохода! Но их, к несчастью, нет. Я даже не обедал сегодня, что вовсе не весело. Пойду посмотрю, почему сестра так весело поет. Последние два-три дня я нахожу ее какой-то таинственной. Нет ли у нее... Черт возьми, это очень возможно! Посмотрим!"