-- Мои рассказ не будет долог, господа,-- возразил последний, нисколько не смущаясь.-- По приказанию верховного совета я выбрал самых хитрых из подвластных мне людей и поручил им следить за этим человеком во время его путешествия. Вот почему, как только граф де Ланжак положил в свой карман письма, украденные им у несчастного сержанта, которого он напоил мертвецки пьяным, мои люди, добросовестно исполняя свою обязанность, бросились на графа и отняли у него все бумаги.
-- Стало быть, нашей тайны не открыли?
-- Нет, граф.
-- Поздравляю вас, шевалье, вы действовали как нельзя лучше; но где же сержант?
-- Там, куда вы мне приказали его отправить,-- отвечал холодно Клер-де-Люнь.
-- Ах!-- воскликнул граф, сдерживая крик ужаса.-- Неужели вы...
-- Прошу извинить, граф,-- ледяным тоном перебил его Клер-де-Люнь.-- Я, кажется, не сам распоряжаюсь, а исполняю только то, что мне приказано, и вся ответственность за мои поступки лежит на моем начальнике.
-- Но этот несчастный...
-- Этот несчастный предал вас, может быть, даже и сам того ие желая, но для нас ведь это безразлично. Я не любил и не ненавидел этого человека, а был к нему совершенно равнодушен. Вы мне приказали убить его, и я убил. Подвластные заговорщики перестают быть людьми и становятся машинами, которые во всем должны соблюдать свой собственный интерес и подавлять в себе всякое человеческое чувство. Как бы ни был предан герцогу де Рогану сержант Ла Прери, он тем не менее был ужасный пьяница и болтун; одно его неосторожное слово могло стоить жизни всем руководителям протестантской партии.
-- Этот человек прав, -- сказал капитан Ватан,-- мы должны благодарить, а не упрекать его за энергию, которую он выказал в этом деле! Не заблуждайтесь, господа, игра, затеянная нами, очень серьезная. Что такое жизнь одного человека, когда речь идет о спасении множества людей? Знайте же: герцог де Люинь начинает, видимо, надоедать королю, несмотря на недавно пожалованное ему звание коннетабля, данное, может быть, даже с целью поскорее от него отделаться. Место герцога при короле занял епископ Люсонский; милость к нему Людовика Тринадцатого возрастает с каждым днем. Есть слухи, что его скоро сделают кардиналом. Верьте мне, в тот день, когда нашей партии придется бороться против кардинала Ришелье, она погибла. Герцог де Люинь -- больной, нерешительный человек, не способный к серьезному делу, между тем как кардинал Ришелье будет бичом для всей Франции; он покроет ее развалинами, эшафотами и будет проливать кровь дворянства так же спокойно, как воду. Вспомните мои слова, господа: не пройдет нескольких месяцев, как исполнится мое зловещее предсказание. Откинем же излишнюю чувствительность и поблагодарим верного слугу, вместо того чтоб порицать его!