-- Ваше преподобие,-- сказал он,-- я знаю вас с самого детства, так как вы в продолжение многих лет жили в Моверском замке. За все время вашего пребывания там вы ни разу не могли пожаловаться на негостеприимство или невнимание к вашей особе; потому прошу вас искренно ответить мне на мои вопросы; если ответы будут удовлетворительны, я возвращу вам ваше письмо нераспечатанным.
Пастор выпрямился, поклонился всему собранию и твердо отвечал:
-- Господин граф дю Люк де Мовер, я всем обязан вашему семейству; вы родились на моих глазах, и, несмотря на разделяющее нас расстояние, я могу сказать, что люблю вас, как родного сына. Я считал бы бессовестным, даже непростительным преступлением сделать что-нибудь против вас. Верьте мне, граф, я так же, как и все, желаю победы нашей святой религии и в любое время готов, если только будет нужно, пролить кровь за святое дело.
-- Хорошо, ваше преподобие; я и не ожидал от вас другого ответа. Возьмите обратно письмо и не сердитесь на некоторую грубость сегодняшнего обращения с вами.
-- Я нисколько не сержусь, граф,-- возразил пастор с почтительным поклоном,-- но очень рад, напротив, случаю видеться с вами, несмотря на испытанный мною вначале страх. Распечатайте письмо и вы увидите, что, при всей моей ничтожности, и я приношу свой камень на постройку общего здания.
При этих словах между протестантами раздался одобрительный шепот. Граф встал и собственноручно предложил стул пастору.
-- Прошу вас присесть и откровенно рассказать нам, в чем дело, так как теперь, надеюсь, все ваши опасения должны исчезнуть.
-- Я готов исполнить вашу просьбу, граф, но еще раз прошу вас распечатать письмо.
-- Вы этого хотите?
-- Непременно,-- отвечал тот с поклоном.