-- По совершенно не зависящим от меня обстоятельствам, графиня. Я получил его очень поздно и сейчас же поспешил с ним к вам.
-- Я нисколько не сомневаюсь, метр Грендорж, но признайтесь, что все это, тем не менее, очень неприятно.
-- Действительно, очень неприятно,-- подобно эху, повторил пастор, грустно опустив голову.
Жанна дю Люк была еще очень молода. Она была, в полном смысле слова, совершенно избалованным ребенком. Несмотря на то, что очень любила метра Грендоржа и хорошо знала его беспримерную преданность, она никогда не пропускала случая подразнить его.
-- Да, это очень неприятно,-- продолжала она.-- Так это письмо от моей доброй подруги, герцогини де Роган? Вы не знаете его содержания?
-- Не знаю, графиня. Да и не позволил бы себе никогда его распечатать, но думаю, что содержание должно быть очень важно.
-- В самом деле, оно очень важно. В этом письме герцогиня умоляет меня о приезде мадемуазель Бланш де Кастельно-Шалосс.
-- А!..-- пробомотал в недоумении пастор.-- Мадемуазель Бланш де Кастельно... я... я... Прошу извинить меня, графиня, но я во всем этом ровно ничего не понимаю.
-- Как? Вы не понимаете, что это письмо теперь уже бесполезно?
-- Бесполезно! Но почему?