-- Он, вероятно, ушел раньше.
-- Нет, граф; за этим домом зорко следит полиция, потому что там постоянно собираются гугеноты для совещаний; его обыскали весь, а солдата и следов не нашли. Предполагают, как вы и говорите, что он ушел незамеченным, а я уверена, что его убили. Пастор и подозрительная личность, о которой я говорила, пошли от Дубль-Эпе прямо в другой трактир Тюильрийского сада, где вы были в то время.
-- Не хотите ли вы сказать, сударыня, что я принимал участие в убийстве, если только оно действительно было? -- высокомерно спросил Оливье.
-- Нисколько; впрочем, на подобное дело можно смотреть с разных точек зрения. Если Ла Прери убили за шпионство или измену, так это уже называют не убийством, а казнью и не считают злодейством.
-- Вы удивительно хорошо знаете все эти тонкости, сударыня; но позвольте прибавить: меня удивляет, по какому вы праву меня допрашиваете?
-- Я не допрашиваю, граф, а предупреждаю, чтобы вы остерегались.
-- Благодарю вас за доброе желание, но мне бояться нечего.
-- Ошибаетесь, граф: и вам, и друзьям, и партизанам вашим со всех сторон грозит опасность.
-- Я, сударыня, живу очень уединенно и не вижу никого, криме двоих-троих знакомых, которые навешают меня; политикой я вовсе не занимаюсь; а если я принадлежу к реформаторской церкви, так это еще не значит, что я непременно заговорщик.
-- Мое дело вас предупредить граф: поступайте как знаете; но полиции известно, что гугеноты составляют заговор, который на днях, говорят, приведется в исполнение.