Оливье ехал, задумчиво опустив поводья и предоставив лошади самой выбирать дорогу.
Графу дю Люку было тридцать с небольшим; предки его, коренные лиможские дворяне, всегда играли видную роль во время смут, которые уже целое столетие потрясали Францию.
Отец его, умерший два года тому назад, оставил ему колоссальное состояние. А между тем Оливье дю Люк не имел влияния ни в партии гугенотов, к которой он принадлежал, ни в партии католиков. Самолюбие его страдало, и, кроме того, им овладело еще какое-то неясное чувство, в чем он не отдавал себе отчета.
Оливье вырос под суровым взглядом отца, человека строгого, гордого, привыкшего повелевать и не терпящего ни рассуждений, ни возражений. Повзрослев и почувствовав самостоятельность, молодой граф дю Люк все же не мог побороть слабость характера, привитую ему воспитанием.
Чрезвычайно добрый по природе, честный, храбрый, он обладал, бесспорно, всеми качествами, необходимыми для того, чтобы играть видную роль; но привыкший с детства всегда подчиняться чужой воле, он отличался крайней нерешительностью, полным недоверием к самому себе, вследствие чего постоянно тревожился, стал подозрительным и слабым. Он по первому слову менял решения; если возражавший ему человек говорил громко и авторитетно, то граф сейчас же склонялся на его сторону, даже когда ему это вовсе не нравилось и дело касалось очень важного вопроса. В предыдущей главе мы видели пример слабохарактерности дю Люка.
В данный момент граф был в очень тревожном состоянии и чем более приближался к деревне, тем более тревога его усиливалась и он чувствовал нерешительность, тем хуже становилось его расположение духа.
Ему никогда и в голову не приходило ехать на охоту к графу Шермону, который никогда и не думал приглашать его. Бог знает, как бы он вывернулся из крайне неловкого положения без вмешательства мадемуазель Дианы де Сент-Ирем. Тем не менее теперь он мог распоряжаться собою как угодно, и все-таки он был очень недоволен: прежде всего самим собою, затем Дианою и, наконец, женою, которая так скоро склонилась к ее мнению. Он стал докапываться до причин столь быстрого согласия. По привычке во всем, даже в мелочах, усматривать какие-нибудь ловушки и задние мысли, ов заподозрил даже любовь жены -- эту чистую, беззаветную любовь. Он любил жену безумно.
Таков был граф дю Люк с его великими достоинствами и ужасными недостатками. Это был несчастный человек, несчастный тем более, что его несчастье заключалось в нем самом.
Достигнув подошвы холма, он не свернул ни направо, ни налево, но, пришпорив лошадь, направился рысью к гостинице, стоящей посреди площади. Окна гостиницы были ярко освещены.
При звуке удара копыт об острые камни дверь отворилась, и на пороге показался слуга. Луна светила ярко. Узнав графа, слуга почтительно снял колпак и поспешил взять лошадь под уздцы.