Через перила мигом перекинули несколько веревок, вероятно, заранее приготовленных; человек десять бездельников и Клер-де-Люнь впереди всех быстро соскочили на площадку.
-- Ну, мне еще, кажется, не суждено быть повешенным!-- вскричал Ватан.
-- Господа, господа!-- сказал один из дворян, становясь перед товарищами.-- Не будем затевать ссоры с этими плутами. Уйдемте! Нам этого человека всегда легко найти.
-- Тем более, прекрасные ночные птицы, что я и сам вас буду отыскивать,-- отвечал капитан,-- и найду скорее, чем вы думаете. Ступайте, я дарю вам жизнь!-- величественно прибавил он.
-- Негодяй!-- крикнул один из замаскированных и бросился было вперед, но Клер-де-Люнь пригрозил, что убьет его, как собаку, если только он шевельнется.
Дворяне, видя, что приходится уступить силе, прыгнули в лодку, в которой приехал капитан, и, подплыв к плоту, бегом выбежали на берег, где рассеялись в разные стороны.
Бездельники между тем вернулись на мост и заняли каждый назначенное ему место. Капитан, покручивая усы, стал пробираться к театру Шута; и какой-то другой человек направлялся туда же. Ватан узнал Жака де Сент-Ирема и пристроился за ним.
В эту минуту шум и крик смолкли: на мост вошла процессия. Она была очень длинна; хвост ее еще не выходил из церкви Сен-Жермен-л'Оксерруа. Впереди ехал отряд стрелков, играя на трубах, затем следовали кающиеся по двадцати пяти человек в ряд, со свечами. Священники несли образа и хоругви; множество монахов всех нищих орденов тоже шли с образами и свечами, и вся эта масса нестройно пела псалмы.
Картина была оригинальная, поразительная. Процессия дошла почти до Бронзового Коня, как вдруг граф де Сент-Ирем, быстро надев шляпу, презрительно крикнул:
-- К черту папистов! Да здравствует Религия!