-- Мы ждали вас, чтобы сесть за стол, дорогой дон Луис, -- сказал дон Гутьерре.
-- О! Если бы я это знал, -- отвечал тот с нарочитым сожалением.
Подали завтрак.
Однако всеобщее беспокойство то и дело прорывалось наружу. Несколько раз или сам дон Гутьерре, или дон Мигуэль, или же, наконец, его кузины принимались расспрашивать его о том, что он видел и что слышал. Француз ограничивался уклончивыми ответами и продолжал есть с видимым удовольствием. Наконец дон Гутьерре догадался, что дон Луис по той или иной причине не хочет отвечать на заданные ему вопросы, и повернул разговор в другое русло.
Когда подали сигары, дон Гутьерре сделал знак дочерям удалиться.
-- Ну, -- спросил дон Гутьерре, обращаясь к дону Луису, -- теперь, надеюсь, вы расскажете нам все досконально?
-- С удовольствием, -- отвечал француз. -- Коротко положение дел таково. Армия Хуареса ускоренным маршем движется к городу, обходя его со всех сторон, и это кольцо с каждым днем все более и более сужается. Но войска пока еще не подошли так близко, как говорят. Ее передовые конные разъезды находятся сейчас милях в сорока от Мехико. Те всадники, о которых идет молва в городе, представляют собой часть отряда Карвааля, который идет значительно впереди армии, грабя и сжигая все на своем пути. Дорога в Гвадалахару пока свободна, но это продлится недолго, потому что не пройдет и трех дней, как Мехико будет окончательно окружен. Вот все, что мне удалось узнать, и таково истинное положение вещей. А теперь скажите мне, как вы намерены поступить?
-- Помилуйте! -- вскричал дон Гутьерре, стукнув кулаком по столу. -- Бежать, конечно, и как можно скорее!
-- Отлично! Я придерживаюсь того же мнения, и теперь нам остается только решить, как лучше осуществить наше намерение.
Они подсели поближе друг к другу и стали совещаться. Совещание длилось довольно долго, но, в конце концов, французу все-таки удалось склонить на свою сторону не только племянника, который оспаривал лишь некоторые частности его плана, но и более упрямого дядю.