Перед костром, зажженном в самом центре лагеря, сидели начальники, с важным видом курившие трубки.
Эти начальники, знаменитые воины, о чем свидетельствовали красовавшиеся у них на пятках волчьи хвосты, не были разрисованы по-военному, а значит, команчи отправляются не на войну, а, как и предполагал Луи Морэн, всего лишь на охоту.
Чуть правее костра на длинном шесте, вбитом в землю, развевалось знамя племени, на котором был изображен красный бизон.
-- Прекрасно, -- прошептал про себя Луи, -- это воины из племени Красных Бизонов, они когда-то были моими друзьями... Может быть, они еще помнят меня.
Между тем начальники продолжали по-прежнему курить, не обмениваясь ни единым словом и не глядя по сторонам.
Эта беспечность индейцев встревожила охотника, она показалась ему слишком уж неестественной, так сказать, напускной.
-- Я обнаружен, -- прошептал он. В эту минуту послышалось пение птицы. Начальники продолжали сидеть с непроницаемым выражением на лице.
-- Гм! -- продолжал охотник. -- Этот перепел поет сегодня слишком поздно -- в такое время эти птицы обычно давным-давно спят. Что это значит?
Он постоял еще с минуту, не шевелясь, а потом вылез из куста, в котором скрывался, закинул ружье за плечо и смело двинулся к сторожевому костру, протянув руку вперед ладонью вверх и плотно сжав четыре пальца.
Индейские начальники словно бы и не заметили его появления и все так же важно продолжали курить.