-- Дон Луис, я готова идти в лагерь индейцев.
-- Неужели вы серьезно задумали идти к ним, сеньорита? -- спросил француз, пораженный такой непреклонной ее решимостью.
-- Да, да. Они и только они могут спасти нас!.. Если захотят... Я должна идти к ним.
Луи Морэн устремил проницательный взор на Сакраменту, а затем, грустно покачав головой, сказал:
-- Не делайте этого, сеньорита!.. Это чистое безумие!
-- Что вы называете безумием, дон Луис? -- спросила она, гордо вскинув голову.
-- То, что вы задумали.
Сакрамента презрительно пожала плечами.
-- Неужели вы боитесь даже проводить меня? -- с иронической улыбкой спросила она.
-- Я не заслуживаю подобных упреков, сеньорита!.. Я ничего не побоялся бы, если бы речь шла только о необходимости оказать вам услугу... Пока я жив, я буду неизменно защищать вас грудью, готовый принять на себя любой удар... Но я отговариваю вас только потому, что вы составили себе ложное представление о нашем положении... Оно, правда, плохо, даже очень плохо, я с этим согласен, но далеко не так безнадежно. Недостаток людей восполняют наши храбрость, опытность и хитрость... Предоставьте же нам прежде испробовать эти три средства... Если ничего не получится, тогда, сеньорита, я первый напомню вам о вашем желании попытать счастье у индейцев... Теперь же ваш шаг, кроме всего прочего, был бы и несвоевременным, потому что индейцы могут расценить его как проявление позорной трусости с нашей стороны. Однако несколько дней спустя он будет воспринят ими, как вполне естественный, и они отнесутся к нашей просьбе благосклонно. До тех пор, сеньорита, умоляю вас, предоставьте исключительно нам, мужчинам, охранять вашу безопасность, которая нам так дорога и которую мы, поверьте, сумеем вам гарантировать, не подвергая вас унижениям, а, возможно, и оскорблениям людей, характер и нравы которых вам совсем неизвестны.