-- Моя дочь! Кто вернет мне мою дочь! -- вторил ей дон Гутьерре в полном отчаянии.
Луи Морэн, один только сохранявший внешнее спокойствие и молча стоявший, задумчиво опустив голову, сделал несколько шагов вперед и, положив руку на плечо дона Гутьерре, сказал:
-- Мужайтесь, бедный отец. Бог сжалится над вами... Ваше дитя будет найдено и возвращено вам, клянусь честью!
Дон Гутьерре медленно повернулся к охотнику и, глядя на его спокойное лицо, крепко пожал протянутую Луи руку.
-- Вы храбрый человек. Если моя дочь и может быть еще спасена, то только вы один способны совершить это чудо, я надеюсь на вас, как на Бога!
-- Не богохульствуйте, дон Гутьерре. Готовьтесь сниматься с лагеря, нам пора уезжать отсюда.
-- А моя дочь! Моя несчастная дочь!
-- Предоставьте мне действовать по своему разумению. Молитесь Богу и надейтесь на Его милость и справедливость!
Дон Гутьерре молча наклонил голову и удалился, поддерживая обезумевшую от горя дону Жезюситу.
Луи остался один с доном Мигуэлем.