-- Вы необычайно любезны, сеньор дон Гутьерре, -- вежливо ответил молодой человек. Затем закурил сигару и сел.
Последовало довольно продолжительное молчание. Испанец ждал, чтобы незнакомец объяснил ему цель своего посещения, а последний, в свою очередь, ждал, чтобы его стали расспрашивать. Наконец, видя, что хозяин не торопится это делать, гость решился заговорить первым.
-- Позвольте мне прежде всего, кабальеро, -- сказал он, -- заявить вам, что мое посещение никоим образом не должно беспокоить вас.
-- Оно меня и не беспокоит, кабальеро, -- отвечал дон Гутьерре. -- Слава богу, мне нечего бояться, я человек мирный, иностранец, и не занимаюсь политикой. У президента нет никаких оснований подозревать меня в чем-либо.
-- Вы совершенно правы, сеньор, но, к несчастью, у каждого из нас есть враги на этом свете, и вследствие этого очень часто и на самых порядочных людей поступают доносы, тем более страшные, что они анонимны.
-- Неужели и на меня поступил подобного рода донос? -- спросил дон Гутьерре, внутренне содрогаясь.
-- Я этого не говорю, -- спокойно продолжал капитан, -- но лица, находящиеся у власти, не в состоянии за всем следить и во всем разбираться сами, поэтому бывают случаи, когда их доверием злоупотребляют люди непорядочные, а честные и абсолютно невинные оказываются впутанными в нехорошие дела.
-- Неужели я без моего ведома оказался впутанным в одно из таких дел?
-- Разве я это сказал? -- невозмутимо продолжал капитан. -- Бог мой, кабальеро, мы живем в тяжелое время. Великий человек, ставший во главе нашей прекрасной страны, задался целью преобразовать ее, но его противники всячески препятствуют этому. Вот почему, защищая себя и свое дело, он часто вынужден прибегать к жестоким мерам в отношении лиц, которые тем или иным тайным способом, вольно или невольно, способствуют его врагам, хотя речь идет о весьма достойных и почтенных гражданах.
-- Так что же, меня считают одним из таких людей? -- вскричал дон Гутьерре, все более и более волнуясь.