Капитан глубоко вздохнул несколько раз с видимым удовольствием.
-- Вам надо бы явиться немного раньше, негодяи... Кстати, куда это вы запропастились? Я не мог вас найти, выйдя из дому.
-- Мы гонялись за лошадью, капитан, -- нагло лгал Карнеро.
-- Что? Вы ловили мою лошадь?
-- Да. Едва вы вошли в дом, как из кустарников выскочил неизвестный человек, завладел лошадью, обрезал у нее повод и умчался на ней... Мы были недостаточно близко, чтобы остановить негодяя, поэтому мы пустились за ним вдогонку, но он, по-видимому, не имел намерения украсть лошадь, потому что после получасовой бешеной скачки, в продолжение которой мы так и не смогли его нагнать, он остановился и, бросив лошадь среди дороги, исчез в чаще, куда нам уже нельзя было за ним гнаться... Волей-неволей пришлось отказаться от поимки негодяя. Мы взяли лошадь и вернулись назад.
-- Что это за сказку рассказываете вы мне, негодяи? -- вскричал капитан гневно.
-- Это не сказка, а вполне правдивая история, капитан, -- невозмутимо отвечал Педросо. -- Теперь мне ясно поведение этого человека, которое поначалу казалось очень странным.
-- Ну, говорите, что вам ясно?
-- Карай! Все очень просто. Этот человек хотел заставить нас удалиться затем, чтобы дать своим сообщникам, по всей вероятности, скрывшимся в этой чаще, возможность напасть на вас при выходе из дома, где вы были в гостях.
Капитана, видимо, заставил призадуматься рассказ его сообщников, вовсе не такой уж неправдоподобный. В последние дни ему не раз и самому приходилось слышать о подобных случаях. В конце концов, он поверил рассказу Педросо, тем более, что его слова с готовностью подтвердил Карнеро, и подозрение, мелькнувшее было в голове капитана относительно дона Гутьерре, совершенно развеялось. Кроме того, он отлично понимал, что богатый гасиендер, не ожидавший его визита, не мог вдруг, экспромтом, подготовить ему ловушку.