-- Сеньор дон Рамон Аремеро, -- отвечал столь же вежливым тоном дон Гутьерре, -- все мои просьбы не привели ни к чему, но, может быть, у вас это получится лучше.
-- Слышите, что говорит ваш батюшка, сеньориты? -- продолжал молодой человек, обращаясь к девушкам и снова кланяясь. -- Неужели празднества Малибрана и Мананциаля [Малибран и Мананциале -- селения в окрестностях Веракрус.] затмят Медельен! Не забывайте, сеньориты, что только вы одни и можете принести нам победу.
Дон Мигуэль вздрогнул, увидев дона Рамона, и нахмурил брови. Взгляды мужчин скрестились и красноречиво выразили взаимную неприязнь молодых людей.
Дон Рамон с презрительной улыбкой отвернулся; дон Мигуэль опустил глаза, чтобы скрыть сверкавший в них гнев.
-- В самом деле, почему вы не желаете исполнить такую естественную просьбу? -- с горечью проговорил он. -- Смилуйтесь же, сеньориты, и станцуйте, раз вас об этом просят.
Сакрамента слегка побледнела и взглянула на дона Мигуэля с выражением горестного упрека, а затем, пошептавшись с сестрой, сказала:
-- Хорошо, я буду танцевать. Вашу руку, дон Мигуэль.
-- А вы, сеньорита? -- спросил дон Рамон Жезюситу, предлагая ей руку.
-- Я буду смотреть, -- сухо отвечала она.
Молодой человек с досадой закусил губу и, почтительно наклонившись, удалился.